Было это в 1955 году. Я, завтрашний целинник, учился на курсах ускоренного обучения по специальности «тракторист-машинист широкого профиля» в Заларинском училище механизации сельского хозяйства № 5, куда поступил по рекомендации комитета ВЛКСМ Иркутского авиационного завода.
Однажды, в разгар лета, курсантам нашей группы объявили, что едем на экскурсию в неизвестную нам Новую Уду. С нами едет руководитель группы Иван Александрович Сафронов. Нам разъяснили: доедем до Балаганска, там паром переправит нас через Ангару на другую сторону, и последуем дальше... Шустро собрались в неблизкий путь более трёх десятков юношей и девушек. Как-никак, интересно было посетить незнакомый таёжный Усть-Удинский край. А главное - побывать там, где проходил ссылку в начале века великий Сталин, который умер два года назад и похоронен у Кремлёвской стены.
Во второй половине дня погрузились в машины и по ухабистым дорогам, не знавшим ещё ни гравийной отсыпки, ни асфальта, отправились в путь. Долго простояли в очереди на переправе, поэтому до места добрались в сумерках. Наскоро устроили нас на ночлег в стареньком клубе, мы примостились, где кто смог. Утром ранним на пороге клуба появилась молодая женщина и объявила, что после завтрака начнётся знакомство с тюремной камерой, в каких содержались политические заключённые в царской России, в том числе и Иосиф Джугашвили. Затем проведём марш-бросок на сопку, куда он любил совершать прогулки, С её вершины ссыльный обозревал величественный вид сибирской тайги и думал о том, как скорее покинуть здешнее поселение, куда этапировала его царская охранка.
Сожалею, что не сохранилось в памяти многое виденное в Новой Уде, не помню даже, что нам показывали в музее. Но чётко врезалось в память, как с частью экскурсантов оказался в тесной комнатушке, в которой увидел два нешироких топчана, заправленных суконными одеялами и квадратиками подушек. И тут экскурсовод распахнула дверь во двор. Он оказался не просторным как в деревенских усадьбах, а всего метра два шириной и небольшим в длину. Зато забор, сколоченный из внушительной толщины частокола, вонзился в небо на шестиметровую высоту. А под ногами во дворике - ни травинки. Экскурсовод нам рассказала, в каких условиях содержались арестованные революционеры и как с ними обращались жандармы.
В нескольких верстах от села высилась внушительной величины сопка, в её сторону мы и направились вслед за экскурсоводом, на ходу шумно делясь впечатлениями об увиденном. Лакомясь по пути усыпавшей склон клубникой, мы не заметили, как оказались на вершине горы. И тут я с изумлением увидел деревянное сооружение, подумав: «Зачем оно построено здесь, вдали от людского жилья?» Но сразу же сообразил, как и мои товарищи, что эта мастерски сколоченная беседка поставлена в память о великом человеке нашей Советской страны. Каждая её дощечка была испещрена автографами побывавших здесь людей. К этому можно было по разному относиться, но здесь мы это восприняли, как дань уважения, и невольно огорчились тем, что нет места, где можно было бы расписаться и нам.
«Вот бы Сталин ожил и приехал сюда на побывку! - подумал я. - Он бы посмотрел на расписную беседку, которой, конечно, в его время не было, узнал бы, сколько людей приходят сюда... Какие бы слова благодарности он высказал в адрес почитающих его людей!»
Возвращаясь в село, мы почему-то так не шумели, как прежде. Было такое чувство, что мы прикоснулись к чему-то очень важному в истории нашей великой страны. А по пути домой мы дружно и вдохновенно запели известную и популярную в те годы песню, которую я помню и по сей день.
От края до края, по горным вершинам,
Где свой разговор ведёт самолёт,
О Сталине мудром, родном и любимом,
Прекрасную песню слагает народ.
Летит эта песня быстрее, чем птица,
И мир угнетателей злобно дрожит.
Её не удержат посты и границы,
Её не удержат ничьи рубежи...
М. ХАЛИУЛИН,
ветеран комсомола, целинник,
строитель БАМа
дер. Ширяево, Иркутский район
